разделы


Новости партнёров
Бизнес-новости
Информация партнёров


Сергей Степанов.   Спросите у психолога

Если офицер разжалован в безработные
   Мой муж – военнослужащий. Недавно он вышел на пенсию в чине майора. И после этого сильно изменился. Совсем нестарый мужчина, еще недавно бодрый, подтянутый и энергичный, он стал раздражительным и брюзгливым, не знает, чем заняться, и не находит себе места. Хотел устроиться на работу, но это практически невозможно. Кроме воинской, другой специальности у него нет, а переучиваться поздновато. Да и где гарантия, что удастся устроиться по новой специальности? Ведь сегодня шанс получить работу есть только у молодых. Мой муж постоянно в плохом настроении, всем недоволен. Он не пьет, но не удивлюсь, если начнет. Потому что, по его словам, жизнь для него потеряла всякий смысл. Как ему помочь?





   Проблема, поднятая в письме, к сожалению, типична для нашего времени и беспокоит очень многих. Если бы какому-то мудрому психологу удалось найти для нее безупречное решение, то он, вероятно, заслуживал бы Государственной премии. Но психологи как люди здравомыслящие даже не мечтают о такой награде. Ибо понимают, что безупречного решения этой проблемы не существует (по крайней мере – психологического). Тем не менее они стараются в меру сил исполнять свой профессиональный долг – помогать людям преодолевать неожиданные превратности судьбы. Насколько это удается, зависит даже не столько от советчика-психолога, сколько от самого человека, испытывающего затруднения, от его способности и готовности переосмыслить свою жизненную ситуацию, взглянуть на нее по-новому, по возможности оптимистично. Хотя для трезвого, а не наивно-благодушного оптимизма необходимы реальные основания. Где же их искать?

   Ситуации, подобные описанной, психологи определяют как личностный кризис. Он состоит в том, что человек в силу каких-то, часто не зависящих от него причин уже не может жить по-старому, но еще не приспособился к новым условиям. Он словно утратил привычное место в жизни, а нового не нашел. В таком положении часто возникает идеализация благополучного прошлого, страх перед неизвестным будущим и полная неспособность справляться с непривычным и непонятным настоящим. Нередко это приводит к глубокой депрессии, в которую человек может погрузиться надолго, и тогда кризис примет затяжной характер, оставляя мало надежды на его разрешение. Если же человек находит в себе силы перестроиться, пересмотреть свои жизненные ценности и ориентиры, то ему порой удается снова ощутить твердую почву под ногами. Самостоятельно с этой задачей справиться нелегко, и помощь психолога была бы совсем нелишней. Однако практически с ролью психолога иногда умеют справляться и близкие, если они настроены не просто на сопереживание, а на конструктивную помощь. Конечно, не всегда в нашей власти дать человеку то, чего он оказался лишен. Но мы можем помочь ему почувствовать не только горечь утраты, но и позитивные стороны новой ситуации. По крайней мере попытаться это сделать необходимо.

   Беда многих из нас в том, что свою профессиональную деятельность мы расцениваем не просто как одну из сторон своего многогранного бытия, а как неотъемлемый атрибут нашей личности. И, утратив его, уже не можем полноценно существовать – настолько мы с ним срослись. Если задать сотне случайных прохожих простой вопрос: «Кто вы такой?», то большинство людей, назвав свое имя, пол и, может быть, семейное положение, непременно назовут профессию и должность, словно именно это в первую очередь и определяет, что это за человек. В этом и кроется одна из причин того, что увольнение или выход на пенсию у многих людей вызывает сильный стресс, ибо вместе с работой они сразу теряют часть своей личности.

   Для военных эта проблема, пожалуй, наиболее серьезна. Жесткая иерархия армейских чинов и званий, четко очерченный круг полномочий и обязанностей несколько сужают для них жизненную перспективу, приучают видеть мир сквозь призму субординации. Обычно офицер знает, что определенные задачи он вправе поставить перед подчиненными и требовать их беспрекословного выполнения, а какие-то проблемы более высокого порядка будут решены за него вышестоящими чинами. Когда вдруг выясняется, что абсолютно все проблемы надо решать самостоятельно, человек оказывается к этому катастрофически не готов. К тому же утрата своей начальственной роли больно бьет по самооценке. Еще вчера он мог отдавать приказы и выносить взыскания, а теперь вдруг возникла необходимость по любому поводу договариваться, искать компромисс. Привыкнув, что его обязаны уважать хотя бы за звезды на погонах, человек, снявший погоны, принужден искать новые основания для уважения со стороны окружающих, да и для самоуважения. Для многих это оказывается непосильным психологическим бременем.

   Члены семьи человека, оказавшегося в такой кризисной ситуации, должны с пониманием отнестись к его состоянию. Категорически недопустимо попрекать постигшими его утратами. Он и сам это переживает очень болезненно, и дополнительные упреки только сыплют соль на раны. Не стоит, однако, жалеть его и утешать, ведь в психологическом смысле это то же самое: вы лишний раз подчеркиваете его горестное положение. Самое важное – помочь ему ощутить себя полноценным исполнителем новых социальных ролей. А точнее – ролей старых, привычных, но до сей поры почему-то считавшихся второстепенными. Ведь роль мужа и отца не менее значительна, чем роль майора. Просто им раньше уделялось меньше внимания, а теперь представилась возможность наверстать это упущение. Близким следует всячески поощрять самоутверждение в этих обыденных ролях и терпимо сносить то, что он, не исключено, может попытаться привнести в них привычный офицерский стиль.

   Если не удается найти подходящую работу, то, наверное, не стоит делать из этого трагедию. В конце концов военная пенсия позволяет сводить концы с концами. Психологически было бы гораздо тяжелее, если бы вчерашний боевой командир попытался найти себя в роли расклейщика листовок или рекламного агента. Найти достойную работу сегодня действительно непросто. К тому же она мало что изменит в материальном положении семьи. При всеобщем вздорожании всех товаров самый ценный товар – человеческий труд – у нас почему-то оценивается крайне низко. Ни за какую работу много не платят. Большие деньги можно только «сделать», а для этого необходим особый душевный склад. Коли его нет, лучше и не пытаться, ибо это чревато новыми разочарованиями, прежде всего в самом себе.

   Но и сидеть сложа руки нельзя, потому что так действительно недолго и опуститься. И потом – в праздности слишком много времени остается для бесплодного самокопания и жалости к себе. Надо, чтобы у человека было какое-то дело. Даже не для денег, а для души. Зная его склонности и интересы, родные могут завуалированно порекомендовать, на что направить свои силы. И обязательно помочь, поддержать первые шаги в этом направлении.

   Немаловажно и общение – не только с людьми, близкими по крови, но и по духу. Товарищи наверняка смогут сообща найти и темы для бесед, и повод для совместных занятий. Надо только избегать тех, кто совершенно не справляется со своими жизненными проблемами. Общение с людьми отчаявшимися и озлобившимися способствует только взаимной «подзарядке» отрицательными эмоциями.

   Из атмосферы семейной жизни надо решительно изгнать уныние и тоску. Обратите внимание: в своих разговорах мы постоянно скатываемся к банальным, но крайне невеселым темам. Вечно толкуем о деньгах, точнее – об их хроническом дефиците, о падении нравов, о всевозможных гнусностях и безобразиях. Однако люди во все времена сетовали на эти беды. И наоборот, лет через пятьдесят нынешние подростки будут ностальгически вспоминать конец века как доброе старое время. В жизни всегда достаточно света для тех, кто хочет его видеть, и мрака – для тех, кто не хочет. В конце концов жизнь никогда не бывает настолько плоха, чтобы человек не мог изменить ее своим отношением к ней.



<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 1433